obsrvr (obsrvr) wrote,
obsrvr
obsrvr

Categories:

Киргизские заметки


Межрегиональные и межплеменные противоречия играют важную, если не определяющую роль в политических процессах многих стран. В особенности это касается обществ не до конца прошедших процесс модернизации таких, как, например, общество Киргизии. Важнейшую роль в политических процессах этой страны играют противоречия между "северными" и "южными" киргизами-- между принадлежащими к этим регионально-племенным общностям элитными группами. Истории взаимодействия между ними посвящена вышедшая в ИЭА РАН в 2007 г. брошюра с.н.с. ИЭА РАН Г.Ю. Ситнянского "Отношения севера и юга Киргизии: история и современность", фрагмент которой мы публикуем и здесь. С 2007 г. в текущей киргизской политике произошли некоторые изменения, не снижающие, однако, актуальности представленной работы. Так, оппозиционное объединение во главе с Феликсом Куловым было распущено в конце 2007 г; в 2007 г. и 2009г., соответственно, прошли(по мнению наблюдателей ОБСЕ с весьма значительными нарушениями) парламентские и президентские выборы-- на которых, по официальным итогам, ни одна из оппозиционных партий не преодолела 5% барьера, и ни один из оппозиционных кандидатов в президенты не набрал более 10% голосов.

Отношения севера и юга Киргизии: история и современность
В феврале 2007 г. Феликс Кулов, отставленный с поста премьер-министра, официально заявил о переходе в оппозицию. Формальный повод – как раз это отстранение в нарушение соглашения 2005 г. Напомню, тогда, в преддверии президентских выборов, Кулов официально отказался в них участвовать в обмен на пост премьер-министра. Не будь этого, победа К. Бакиева была бы весьма проблематична. При этом соглашение предусматривало, что президент и премьер могут уйти в отставку только вместе. Но думается, реальная причина переход Кулова в оппозицию глубже. Об этом говорит хотя бы состав последней.

Силы ее представлены разными политическими партиями и движениями, включая, например, лидера немецкой диаспоры Валентина Диля, но вот что интересно: 6–8 апреля, после начала новых массовых митингов оппозиции, по сообщениям информационного агентства Фергана.ру, с Юга были переброшены крупные подразделения МВД, разместившиеся на пограничной базе в Новопокровке (Чуйская область). 19 апреля митинг оппозиции в столице был наконец разогнан. Знаменательно, если учесть, что сил правопорядка вроде бы и на Севере хватает. Сейчас, в т. ч. и в связи с этим фактом, снова муссируется тема противостояния Юга и Севера, и, на мой взгляд, она не беспочвенна.

Суть внутрикиргизского конфликта заключается в борьбе различных киргизских племен за власть над всей республикой. Собственно, в Киргизии нет монополии какого-то одного племени или клана на власть, но в основном борьба идет между Севером, где доминирует чуйско-иссыккульский клан, а внутри этого клана до недавнего времени доминировало племя сарыбагыш, и Югом, где господствует ошский клан, выделяющийся не столько по племенному, сколько по локальному признаку.

Истоки этой борьбы за власть лежат еще в первой половине XIX в., когда южнокиргизские манапы (представители родовой знати) оспаривали власть в расположенном на территории Ферганской долины Кокандском ханстве у сартовской (узбекской) и кипчакской группировок знати. Поскольку же Кокандское ханство в это время (1830–1840-е гг.) формально подчинило себе всю Киргизию, то это обстоятельство породило у южнокиргизской знати определенные претензии на господство над всем своим народом. В свою очередь, среди северных киргизов в это же время выдвинулось племя сарыбагыш.

После 1917 г. родовая знать традиционно ведущих племен и кланов, по понятным причинам, была временно оттеснена от власти, так что часть власти в Киргизии, как и в Казахстане, первоначально захватили представители второстепенных племен. Например, в 1934–1935 гг. пост второго секретаря ЦК Коммунистической партии (первые секретари до 1950 г. были европейцы) занимал таласец Т. Айтматов (отец знаменитого писателя).

В значительной мере в результате уничтожения «выскочек» в годы Большого террора, задевшего, впрочем, и представителей «элитных» племен, к 1940-м гг. к власти вернулись лидеры из традиционных властных структур. С 1950 по 1961 гг. пост первого секретаря ЦК республиканской компартии занимал южанин И. Раззаков (первый киргиз на этом посту), в 1961–1985 гг. – сарыбагыш Т. Усубалиев, в 1985–1990 гг. – снова южанин А. Масалиев.

Поскольку в Киргизии не сложилось устойчивой монополии какого-то племени на власть, все лидеры вынуждены были делить ее с представителями других регионов: так, Т. Усубалиев сумел поставить председателем Совета Министров и председателем Президиума Верховного Совета сарыбагышей только в 1978 г.; должность председателя Президиума Верховного Совета до 1978 г. занимал южанин Кулатов, продвинутый на этот пост еще И. Раззаковым в 1945 г., главами правительства были кетмень-тюбинец А. Суеркулов (1950–1959), бугинец из-под Тюпа К. Дыйканбаев (1959–1961), представитель племени солто из Чуйской долины А. С. Суюнбаев (1968–1978) и др. В 1990 г. южанина Масалиева сменил сарыбагыш А. Акаев.
Акаев, как и его предшественники, вынужден был делиться властью с представителями других племен. Так, через полтора месяца после его избрания президентом, 11 декабря 1990 г., Верховный Совет возглавил Медеткан Шеримкулов из племени солто (Чуйская долина). Из Чуйской же долины происходил и премьер 1993–1996 гг. А. Джумагулов. В феврале 1992 г. вице-президентом стал тоже уроженец Чуйской долины Ф. Ш. Кулов. Таласцы в середине 1990-х гг. занимали посты председателя Госкоминвеста и министра финансов; возможно, они были протеже жены Акаева, тоже таласской уроженки.

Но не меньше вынужден был Акаев считаться и с южанами. Так, в 1991 г. правительство возглавил уроженец Наукатского района Ошской области Н. Исанов; после его гибели (29 ноября того же года) Акаев с февраля 1992 по май 1993 гг. одновременно исполнял обязанности главы правительства. Симптоматично, что государственный флаг независимой Киргизии, принятый в марте 1992 г. – красного цвета; это – цвет южных киргизов (у северных – голубой).
Южная Киргизия была настроена несколько более консервативно по отношению к Акаеву и его реформам и по отношению к европеизации. Южные киргизы, испытавшие этнокультурное влияние узбеков, несколько более исламизированы и менее европеизированы. Поэтому в 1992–1993 гг. были немалые основания считать, что могут появиться две Киргизии – традиционная Южная и современная Северная. Южане, в частности, выступили против двухпалатного парламента (1994), поскольку резонно опасались, что тогда у них останется еще меньше власти за счет уменьшения числа мест в верхней палате (Северная Киргизия включает в себя четыре области, Южная же в то время делилась всего на две; с 2000 г. появилась третья – Баткенская).
Любопытно, что патриарх киргизских коммунистов Т. Усубалиев поддержал на выборах не однопартийца Масалиева, а соплеменника Акаева. Впрочем, это в значительной мере объяснялось личными счетами: придя в 1985 г. к власти при поддержке Москвы, Масалиев сделал все, чтобы его предшественника Усубалиева исключили из КПСС (ЦК КПСС не утвердил это решение).
Что касается земляков Масалиева – южан, то Акаев в значительной мере нейтрализовал их, вернув доброе имя главе республиканской парторганизации (1950–1961) Исхаку Раззакову. Это имя было предано забвению при Усубалиеве и так и не восстанавливалось до 1995 г., когда появился ряд панегирических брошюр о нем, изданных на государственные средства.
Для реализации сепаратистских планов южных киргизов не хватало только лидера; он и появился уже в 1990 г. в лице Бекмамата Осмонова. О сепаратистских устремлениях последнего много писали уже тогда. Безвременная (в возрасте 51 года) кончина Осмонова, 28 октября 1997 г., по-видимому на какой-то период положила конец южнокиргизскому сепаратизму, однако опасность раскола Киргизии, учитывая ослабление связей между Севером и Югом, сохраняется. По некоторым сведениям, в конце 1990-х гг. в руководящих кругах Киргизии муссировались идеи о переносе столицы из Бишкека в Ош для укрепления контроля над Югом. В 2000–2001 гг. эта идея была отчасти реализована – Ош объявлен «второй столицей», и туда перенесены некоторые общегосударственные учреждения. Однако на президентских выборах 2000 г. ярко выраженного противостояния Север–Юг не было, поэтому столицей Ош так и не стал.
Весной 2002 г. конфликт Север–Юг возобновился. Поводом для столкновений в Джалал-Абадской области 17–18 марта 2002 г. послужил арест 5 января того же года депутата Жогорку Кенеша Азимбека Бекназарова, уроженца Аксыйского района Джалал-Абадской области, который выражал свое возмущение передачей спорной территории (9000 км2 – много для маленькой страны, почти 5 % ее территории) Китаю и потребовал объяснить причину этой передачи.
В защиту Бекназарова выступило 60 000 чел. из Джалал-Абадской области, в первую очередь, из родного ему Аксыйского района. В этом по-следнем, как и в Бишкеке, начались голодовки протеста (6 февраля 2002 г. скончался один из голодающих – Ш. Нарзикулов), а в с. Кара-Суу, на родине Бекназарова, родители отказались посылать детей в школу. Митинги протеста резко усилились после того, как 12 марта в Токтогуле начался суд над Бекназаровым. К 17 марта ситуация стала выходить из-под контроля.
Когда одна из демонстраций попыталась блокировать шоссе Бишкек–Ош, Акаев отдал приказ милиции стрелять в демонстрантов на поражение. Погибло пять человек. После событий 17–18 марта 10 000 демонстрантов из Джалал-Абада и 8000 из Оша собрались идти на Бишкек. В Кербене в митингах протеста принимало участие 6000 чел.

Новые протесты вспыхнули в начале мая; теперь к их причинам добавились требования о денонсации соглашений с Китаем (об отдаче спорной территории) и вынесенный, наконец, приговор Ф. Ш. Кулову, находившемуся в заключении с 2000 г. – 10 лет лишения свободы. 16 мая собралась демонстрация из 150 чел. в Бишкеке, разогнанная милицией. В конце мая Акаев под влиянием маршей протеста на Юге отправил в отставку премьер-министра К. Бакиева – тоже южанина.
Проблема конфликта тесно связана с более широкой проблемой – ограниченным влиянием представителей Юга. Практически ничего не изменилось и с назначением нового правительства в июне 2002 г.
При этом, как «северная», так и «южная» оппозиция были недовольны не только концентрацией власти в руках самого президента (получавшего ее все больше после каждого референдума – в январе и октябре 1994, в 1996 и 1998 гг.) и его «семьи», но и уменьшением роли парламента и правительства. Все это привело к кризису легитимности руководства страны.
Новый виток конфликта Север–Юг произошел в марте 2005 г., в ходе пресловутой «тюльпановой» революции. Правление Акаева было свергнуто очень быстро, никто, включая самих лидеров оппозиции, такого оборота не ожидал. Например, Р. И. Отунбаева, один из лидеров оппозиции, еще в феврале (выступая в Фонде Карнеги в Москве) говорила о том, что оппозиция все надежды возлагает не на парламентские выборы (20 февраля, второй тур 13 марта 2005 г.), а на президентские (должны были состояться в октябре).
Однако почти сразу после второго тура выборов оппозиция объявила их результаты подтасованными, и начались выступления сначала на Юге, а потом и на Севере. В течение нескольких дней правительство Акаева рухнуло, как карточный домик, причем решающую роль в этом сыграли южане. Оппозиция в это время состояла из трех группировок.
Партия «Ар-Намыс» Ф. Ш. Кулова-- на Севере он намного популярнее южанина К. Бакиева, исполнявшего после смены власти обязанности президента и премьера.

Второй президент Киргизии Курманбек Бакиев -- представитель южнокиргизских племен, пришел к власти после "тюльпановой революции 2005 г." в коалиции с представителем северных киргизов, экс-премьером Феликсом Куловым, который ныне находится в оппозиции президенту

Вероятно, противостояние Север – Юг могло проходить по линии Кулов – Бакиев, однако Кулов, как уже говорилось, отказался от претензий на президентство в пользу Бакиева в обмен на пост премьера. После этого победа Бакиева была предрешена, и он был избран президентом 10 июля 2005 г. При этом, когда формировалось новое правительство, премьеру Кулову навязали много людей, которых он не хотел видеть в своей команде, – вероятно, южан.
Еще никогда позиции южан в руководстве Киргизстана не были так сильны, как в эти последние два года. Так, на январь этого года из 23 министерских кресел южанам принадлежало 9 (13 – северным киргизам, одно – министра промышленности и энергетики – русскому, тоже «северянину», уроженцу Бишкека). Но при этом в январе нынешнего года, нарушив формальное соглашение о том, что отставка президента автоматически влечет за собой и отставку премьера и наоборот, администрация Бакиева сохранила все же баланс Севера и Юга, назначив новым главой правительства уроженца Чуйской области Азима Исабекова. И после отставки последнего 28 марта, премьерский пост занял опять же уроженец Чуйской области – Алмаз Атанбаев.

Впрочем, среди самих северян в последние два года также произошли серьезные подвижки. Самое могущественное северокиргизское племя – племя сарыбагыш, гегемония которого никем не отрицается уже полтора века. Еще в 1850 г. верховный манап сарыбагышей Ормон провозгласил себя ханом всех киргизов. После победы сарыбагышей в 1856 г. над другим могущественным северокиргизским племенем – бугу, когда лишь вмешательство России спасло последних от полного разгрома, лидерство сарыбагышей в северной, да и во всей Киргизии уже никем не оспаривалось. Так вот, сейчас это племя, к которому принадлежит Акаев (и лидер 1961–1985 гг. – первый секретарь ЦК республиканской компартии – Т. Усубалиев), все же изрядно потеснили. Например, премьерские посты, как мы далее увидим, после 2005 г. стабильно занимают уроженцы Чуйской долины, принадлежащие к племени солто. А вот Бермет Акаевой, по последним (23–24 апреля 2007) сообщениям Фергана.ру, опять отказали в праве баллотироваться в парламент, что снова вызвало «неспокойную обстановку» на родине первого президента Киргизии, в Кеминском районе на востоке Чуйской области.
Но вернемся к соотношению Севера и Юга. Ростом влияния южан во властных структурах дело не ограничивается. Еще примерно с 2000 г. начался принципиально новый этнический процесс – отток южных киргизов из Ферганской долины на Север.
Этот процесс вызван разными причинами. Начнем с того, что узбеки представляют единственную крупную нетитульную нацию, доля которой в населении страны постепенно растет. И не только за счет естественного прироста. Достаточно массовым явлением стало переселение ферганских узбеков в Южную Киргизию ввиду недостаточной, как многим представляется, экономической свободы в Узбекистане, где дехкане не имеют возможности продавать свою продукцию на свободном рынке, а вынуждены сдавать ее государству по фиксированным ценам. При этом поездки на рынок в соседнюю Киргизию влекут за собой не только штрафные санкции, но и махаллинский (махалля – нечто вроде старого русского «мира») суд с последующим публичным позором.
Помимо демографического давления в перенаселенной Ферганской долине, при оттоке киргизов играет свою роль и чувство страха перед исламским экстремизмом – ибо ислам среди киргизов так слаб, что они кажутся узбекам и таджикам чуть ли не язычниками. По данным УВКБ ООН, на конец 2000 г. из 11 тыс. киргизов, бежавших из страха перед исламистами из Джиргатальского района Таджикистана, 7000 переехали в Чуйскую долину и лишь 4000 остались в окрестностях Оша.
После «тюльпановой революции» отток южан на Север увеличился, и не только потому, что усилился нажим узбеков, но и из-за укрепления позиций южан во власти. Эти факторы и сыграли свою роль в обострении межэтнической ситуации, т. к. усиливали давление на все еще многочисленное на Севере «русскоязычное» население.
http://ethno-photo.livejournal.com/10763.html

полный текст брошюры
http://stream.ifolder.ru/15236076
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments