obsrvr (obsrvr) wrote,
obsrvr
obsrvr

Categories:

Межиров. Слово и дело

Навеяно заметкой - странность в биографии.
Начал копать, а там... Крайне познавательная биография.
Прямо отражение советской эпохи...

Межиров — мст. Подольской губ., Литинского у., при pp. Ровке и Рове. Жит. 2448, дв, 261. Известно с 1591 г. В 1612 г. его опустошили татары, а в 1613 г. возобновил Жолкевский. Првсл. црк., костел, синагога, 3 евр. молитв. дома, однокл. народное училище,… (Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона)
http://dic.academic.ru/dic.nsf/bse/165943/Межиров

Родился в интеллигентой еврейской семье (отец — юрист).
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B5%D0%B6%D0%B8%D1%80%D0%BE%D0%B2

Род. в Москве. Отец, о котором Межиров впоследствии написал: "великий, убежденный, угрюмый гуманист", был юристом. Он и мать поэта привили сыну другое, гуманистическое образование, немыслимое в сталинской школе.
http://www.litera.ru/stixiya/articles/435.html

Биографические сведения о поэте крайне скупы. Редкие самопризнания отчасти компенсируют неизбежные пробелы. "Дом, в котором я родился и рос, — вспоминал он в 1995, — и теперь стоит на берегу Москвы-реки, окнами на Кремлевскую набережную и Лебяжий переулок. На другом берегу — Замоскворечье, Болотный рынок, Кадашевские бани, купеческие особняки в тихих переулках, особый, еще не разбавленный замоскворецкий говорок". Невдалеке находился Храм Христа Спасителя, куда водила в детстве няня, и свидетелем сноса которого был Межиров. Через реку — знаменитый "Дом на набережной" (ему посвящен роман Ю.В.Трифонова), где жила партийная элита и в конце тридцатых годов происходили регулярные аресты.
http://slovari.yandex.ru/dict/krugosvet/article/a/a7/1011118.htm

Один из главных лейтмотивов в поэзии Межирова – «двойничество», возникший ещё в 1944 году (дату назвал сам автор, что отнюдь не типично, ведь даже в «Избранном» он принципиально не указывает, когда написано то или иное произведение)
http://www.verav.ru/common/message.php?table=calend&num=802

Печататься начал в 1945 году. Естественно, первые стихи – о войне. Как отмечает Станислав Куняев в своих мемуарах «Поэзия. Судьба. Россия» (М., 2001), Межиров официально был назван «надеждой советской поэзии в тех же самых статьях и докладах 1947 года, которые выбрасывали из литературной жизни Зощенко и Ахматову».
http://www.mpress.ru/gazets.aspx?color=red&thema=6&idg=211&idev=1&id_r=12&id=4893

Трудно сказать, когда именно у Межирова появилась любовь к религии, возможно это была просто бравада, но Александр Петрович довольно детально выучил Библию и начал цитировать ее при каждом удобном случае. Закончилось это для него не очень приятно: однажды его чуть не выгнали из Союза писателей СССР. Спасло молодого поэта заступничество старших товарищей, которые поспешили заступиться, и то самое стихотворение, «Коммунисты, вперед!»
http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-20948/

К концу 1970-х поэтика Межирова претерпевает заметные изменения. Тщательно сконструированный поэтический мир приобретает остросовременные черты, прошлое лирического героя подвергается переосмыслению, иногда получает отрицательную оценку.

Религиозные мотивы, неявно присутствовавшие и прежде, здесь превращаются в мотивы эсхатологические. Ожидание Страшного суда все томительней, все напряженней. Такая трактовка очевидна в свете событий, определивших судьбу Межирова. Привычный ход жизни был в одночасье сломлен, весь порядок жизни нарушен. Работа над стихами и переводами – Межиров активно переводил литовских и особенно грузинских поэтов – ушла в прошлое.

В январе 1988 машина, за рулем которой находился Межиров, сбила человека. Межиров скрылся с места аварии, пешеход скончался. Этот поступок, никак не вязавшийся с образом фронтовика, интеллигента, носителя высоких нравственных норм, и тайная неприязнь писательской публики к удачливому и преуспевающему собрату по перу стали причиной долгого разбирательства в Союзе писателей и резкого общественного осуждения. Межиров, в конце концов, не выдержал остракизма. С 1994 он живет в США.
http://minzdravcorporation.narod.ru/Mejirov.html
В этой же статье очень невнятно о позднем творчестве.

Мало того, что сбил - скрылся, не оказав помощь, потом врал, выкручивался, наконец, бежал в Америку под видом спасения от антисемитизма.
http://avmalgin.livejournal.com/1478523.html?thread=31771003#t31771003

«Александр Петрович, не раз употребивший в письмах ко мне слова «честь» и «благородство», будучи за рулем, сбил глубокой ночью в зимней Москве актера Юрия Гребенщикова из театра им. Станиславского. По иронии судьбы произошло это в январе, когда в компании актеров, где был Гребенщиков, и в каком-то дружеском кругу, где был Межиров, поминали Высоцкого в день его рождения».
Евгений Евтушенко, встретившись с Межировым в 1994 году в Нью-Йорке, написал опус «Автор стихотворения «Коммунисты, вперед!»», в котором попытался защитить приятеля: «С ним случилось несчастье, которое может случиться с каждым, кто за рулем»… Увы, это верно! Но что нужно делать при наезде на пешехода? Я не водитель, но знаю: надо схватить аптечку, выскочить из машины и по возможности оказать человеку первую помощь. Одновременно (мобильников тогда не было) попросить прохожих вызвать из ближайшего автомата «Скорую». Нет прохожих (ночь!), но в любой ночной час в домах горят чьи-то окна. Так нужно крикнуть: «Люди! Помогите! Звоните 03!»… Что же сделал в этом случае поэт Межиров? Куняев продолжает:
«В ту роковую ночь он оттащил еще живого товарища Высоцкого в кусты (несчастный актер после этого целый месяц пролежал в коме и умер) и подло сбежал с места преступления, потом спрятал машину в укромном месте… Словом, сплошной позор. На его беду одна старая женщина, страдавшая бессонницей, увидела все происшедшее из окна, запомнила номер машины. Бесчестного и трусливого «фронтовичка» вскоре разыскали. Милиция в те годы еще работала толково. Пользуясь своими связями и деньгами, ревнитель «воссоединения людей» замял дело. Но, видимо страшась будущего возмездия, понимая, что невозможно жить в России с такой репутацией, принял решение уехать в Америку».
http://www.mpress.ru/gazets.aspx?color=red&thema=6&idg=211&idev=1&id_r=12&id=4893

Как же случилось, что признанный поэт, человек, ушедший добровольцем на фронт вскоре после окончания школы, воин, прошедший через ад ленинградской блокады, в зрелом, весьма почтенном возрасте оказался в стране, проклинаемой некогда коммунистами?

25 марта 1992 года, за несколько дней до отъезда, Александр Петрович подарил мне свою первую самиздатовскую книжечку. Это была поэма "То, чему названья нет". Может быть, в ней - одна из разгадок эмиграции Межирова.

…Но и всё это - схоластика.
Потому что по Москве
Уж разгуливает свастика
На казенном рукаве.

На двери, во тьме кромешной,
О шести углах звезда
Нарисована поспешно -
Не сотрется никогда…
http://www.sem40.ru/culture/books/7743/

После войны, как полагают критики, Межиров, впитав в себя «звуки» поэзии Заболоцкого и Пастернака, пытался нащупать свою поэтическую тропу. В 1950 году написал в духе известных баллад Николая Тихонова ставшее хрестоматийным стихотворение «Коммунисты, вперёд!». Как считал Вадим Кожинов, Межиров — одна из центральных поэтических фигур начала 1960-х годов, оказавших сильное воздействие на следующее поэтическое поколение, представленное в том числе именами Станислава Куняева, Анатолия Жигулина, Олега Чухонцева и Василия Казанцева. В ту пору поэт утверждал:

...русский плоть от плоти
по жизни, по словам,
когда стихи прочтёте —
понятней станет вам.
Кстати, Межиров тогда поддерживал весьма хорошие отношения со многими поэтами, по духу почвенниками. Он, например, высоко ценил первые книги Ст.Куняева. Куняев отвечал ему также восторженными одами, опубликовав, в частности, в 1965 году хвалебную статью о межировской поэзии «Она в другом участвует бою». Но потом дороги поэтов разошлись. Уже в начале 1980 года Куняев написал Межирову: «Мне жаль книг, подаренных Вам. Я ошибся, говоря о том, что Вы любите русскую поэзию. Это не любовь, скорее ревность или даже зависть. Не набивайтесь ко мне в учителя. Вы всегда в лучшем случае были лишь посредником и маркитантом, предлагающим свои услуги». Но я не думаю, что Куняев полностью в своих оценках был прав. Вполне возможно, в нём говорила обида, ведь Межиров не разделил пафос выступления Куняева в 1979 году на знаменитой дискуссии «Классика и мы». Надо знать, что в на чале 1980-х годов поэт пережил немало потрясений. Самое страшное случилось как раз в начале десятилетия: однажды глубокой ночью поэт сбил московского актёра Юрия Гребенщикова. Причём в момент аварии актёр ещё жил, но Межиров, испугавшись, вместо срочного вызова «Скорой помощи» оттащил актёра в кусты и попытался скрыться с места происшествия. Гребенщиков после и месяца не протянул, умер. А милиция по настойчивой просьбе некоторых литфункционеров дело замяла. Конечно, эти потрясения повлияли на поэзию Межирова.
http://hronos.km.ru/biograf/mezhirov.html

* * * (Артиллерия бьет по своим) /Дата написания 1956/
http://vadimus.livejournal.com/430474.html
http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-20948/

Самая главная отличительная особенность поэта Межирова – его умение в каждый из периодов истории быть «своим». Порой он писал очень жестко, но только то, в чем ему не стыдно было признаться. Таким образом, творческий диапазон тем у поэта оказался очень широким. Разве можно предположить, что два стихотворения: «Ах, этот старый анекдот» и «Коммунисты, вперед!» написал один и тот же человек?!
http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-20948/

Ах, этот старый анекдот
Опять сегодня в моду входит:
Не этот глобус и не тот
Репатрианту не подходит.

Ах, если б этот лайнер вниз
Пылающий,
В палящем зное,
Сквозь глобус,
Безо всяких виз,
Рванулся в бытие иное.

Ах, как сочится кровь из ран
Души истерзанной и плоти,
Как хорошо лететь в Израиль
На неисправном самолете.
http://www.peoples.ru/art/literature/poetry/contemporary/aleksandr_mezhirov/poetry_akh_eetot_staryjj.shtml

Некоторое время тому назад Александр Межиров уехал в Америку. Говорят, что навсегда. А Брайнин так отреагировал на эти разговоры:
Пусть опять он не в то окруженье попал,
Не пропал у поэта солдатский запал.
И на Брайтоне слышит еврейский народ:
"Коммунисты, вперед! Коммунисты, вперед!"
До Бори Брайнина дошли слухи, что этот высокоуважаемый им поэт обиделся на эту эпиграмму, и тогда интеллигентный Боря Брайнин написал добровольное опровержение:
Пыл гражданский в армейской душе не утих,
- Он в гаубокой разведке, один средь чужих.
Но теперь призывает сограждан-солдат:
"Коммунисты, назад! Коммунисты, назад!"
http://eho.haim.ru/eho_bomg.php

«Я, конечно, уже не молодой человек, – Межиров смущенно улыбается, – но колоду карт запомнить еще могу». Мы медленно идем с ним по Бродвею, потом обедаем в китайском ресторане, заходим в Нью-Йоркский клуб бильярдистов. Александр Петрович рассказывает, как играл в карты в Портленде, где жил в то время: «Случайно увидел на местном стадионе группу мужчин… моего возраста. Вижу, играют в карты. Пригласили поиграть и меня… Увы, я не сдержался и все выиграл. После этого меня, конечно, в ту компанию уже не приглашали. Дурак, можно было бы регулярно так с ними играть – долларов по двадцать выигрывать и хватит…» Межиров не только великолепный поэт, но и талантливый игрок. А в Москве был славен и как бильярдист – играл на деньги.

Евтушенко рассказывал в одном из интервью, как посетил Межирова, «автора отнюдь не проамериканского стихотворения «Коммунисты, вперед!», в американском доме для престарелых: «Долго не мог понять: за какие такие неизвестные мне заслуги перед капитализмом и за Межировым, и за другими советскими ветеранами войны, переехавшими сюда на склоне жизни, так ухаживают? Предоставляют им отдельные, практически бесплатные квартиры, развозят по этажам столики на колесиках с ланчем, а если требуется, предоставляют бесплатные, движущиеся на самозаряжающихся батарейках инвалидные кресла?» Такое чувство, что Евтушенко просто завидует. Вот только чему?
http://gospodi.livejournal.com/225954.html

ж ты плачешь, старая развалина, –
Где она, священная твоя
Вера в революцию и Сталина,
В классовую сущность бытия. . .
Вдохновлялись сталинскими планами,
Устремлялись в сталинскую высь,
Были мы с тобой однополчанами,
Сталинскому знамени клялись.
Шли, сопровождаемые взрывами,
По своей и по чужой вине
О, какими были б мы счастливыми,
Если б нас убили на войне. . .
Конец 90-х
http://www.vmdaily.ru/article.php?aid=4447

А я думаю, что жизненный путь человека обязательно в его поэзию вплетается. Тем более почитала сейчас стихи, которые поэт после 88 года писал, - там все сплошная попытка оправдания. Какое-то самовозвеличивание до вселенской пустоты с одной стороны, с другой стороны вполне прозаическое сравнение со "всеми", живущими во времена преступных режимов в свою частную пользу. И ведь правда, куда не кинь, - этот не хотел знать, тот молчал, а этот расстреливал, и даже тот, кто был бессилен, - ведь мог бы стать по крайней мере жертвой. Иногда аморализм снижает качество стиха. Вот как бы форма есть, а содержание куда-то пропадает. И Библия не спасает. Не очень понимаю (возможно ошибаюсь), но мне кажется, про Меня он писал вот здесь:

Помню, как читал когда-то,
Перед самою войной,
Канта из Калининграда,
Книгу Логики Большой,
Что от зла добра немало
На земле проистекло,
От добра проистекало
Обязательное зло.
Но и это все – схоластика
Потому, что по Москве
Уж разгуливает свастика ..........

Мрачный летописец, словно
Знать не ведает о том,
Что его отец духовный
Уж зарублен топором.
Или, может быть, об этом
Что-то скажет он потом.
К мученическому сану
Не причислен был Отец.
Но возлег ему на рану
Мученический венец.

Все, быть может, всех убили,
А не тот убил того.
Но узнать о том у пыли
Лагерной возможно или
Не узнать ни у кого.
http://avmalgin.livejournal.com/1478523.html?thread=31770235#t31770235

Я читала написанные Межировым стихи: "Великий игрок - это вовсе не тот, кто умеет шары заколачивать в лузы, а мудрец и провидец, почти что пророк, с ним, во время удара, беседуют музы". И не задумывалась: а уж не личный ли опыт?

Впрочем, в первые же минуты, когда он знакомил нас, гостей, с дачей, А.П. продемонстрировал свою великолепную бильярдную, которой был отдан второй этаж. На его лице даже мелькнуло что-то, похожее на гордость, когда он рассказывал: "Знаете, этот стол - последний из сделанных великим мастером прошлого века. Мастер специализировался исключительно на бильярдных столах. Вот и тут особая порода дерева, специальное сукно... Второго такого вы во всей Москве не сыщете!" И добавил нечто, сочтенное мною за шутку: "Вот вы через неделю уедете, а здесь состоится адская вещь - подпольный всесоюзный чемпионат по бильярду. Какие люди приедут, какие игроки!.."

Один из них приехал значительно раньше, как раз в то утро, когда мы жгли ботву. Появление серого такси разрушило умиление рассветной тишиной. Взглянув на шедшего к дому человека с чеканным восточным лицом, Межиров заинтересованно хмыкнул: "С чего бы это Ашоту сюда приезжать так рано?" И не спеша пошел навстречу. Они перекинулись буквально несколькими словами, и утренний визитер, развернувшись, двинулся назад, к такси.

Александр Петрович вернулся к костру, чему-то улыбаясь. Постоял, глядя на золу, и бесстрастно поинтересовался: "Интересно, зарежут его или нет?" И сам же ответил: "Выкрутится как-нибудь..." Перехватив мой изумленный взгляд, наконец счел нужным пояснить: "Видите ли, Ашот - лучший в Союзе бильярдист, настоящий гений бильярда! Но и с ним иногда случается - проиграл вчера шестьдесят тысяч, нужно отдавать, иначе убьют. А у него, говорит, как раз нет денег. Приезжал просить взаймы, я, разумеется, не дал..."

С того дня я пыталась понять, кто же на самом деле этот человек, способный в равной мере и на пронзительную любовь, как та, что выражена в сотнях его поэтических строк, и на холодное равнодушие, и на жестокость даже к самому себе. Нет, зря обиделся на него когда-то Евтушенко, сочтя, что свою знаменитую поэму "Alter ego" (второе Я) Межиров написал о нем, о их с Евгением Александровичем запутанных отношениях:

"На одной руке уже имея
Два разэкзотических кольца,
Ты уже идешь, уже наглея,
но пока еще не до конца.
В пику монпарнасским летописцам,
Ты живешь, осуществляя план
Рыночным, холодным любопытством
к людям, книгам, сплетням и делам..."

И сейчас уверена: он писал о себе...
Ведь сказал же о нем один из друзей: "Саша - большой поэт. А мог бы стать великим, если б не игра. Вечная игра со всем и во все. А в итоге - жизнь, проигранная наполовину..."

Но в те годы на проигравшего он не походил и далеко еще было до переселения на Брайтон-Бич. То, что Межирову было плохо, виделось лишь в моменты, когда две страсти - к поэзии и игре - доходили до апогея своей борьбы. В такие минуты он становился почти непереносим в общении.

Однажды, в Москве, выйдя из дому, я шарахнулась от неожиданности: возле подъезда резко, с визгом затормозили знакомые белые "Жигули". Не здороваясь, Межиров распахнул дверцу, бросил: "Садитесь!" От растерянности я даже не спросила, куда мы едем.

Вдруг, ни слова не говоря, он бросил мне на колени толстенную пачку денег: "Вот, возьмите! Я знаю, вам не хватает, а мне они не нужны. У меня сегодня настроение паршивое, я их за час спущу..." Обалдев от этого жеста, я автоматически скинула деньги вниз, а он рассердился по-настоящему: "Да поймите вы, я их вчера за десять минут в карты выиграл! Не нужны они мне, для меня это ерунда, мелочь, понимаете? Ну, отдадите после, когда-нибудь, если уж вам так неймется..."

Собрав деньги, я молча положила их на заднее сиденье. Он вроде бы не заметил этого, но в глазах вдруг вспыхнула темная искорка и, развернув машину, он помчался к центру. "Я вас сейчас в один игорный дом отвезу, будете мне помогать. Это несложно, пофланируете немного между столами, ненароком заглядывая в карты моего партнера, будете мне изредка "сигналить", я покажу, как ... Кучу денег выиграем! Не вздумайте сопротивляться, если кто-нибудь из мужчин окажет вам особого рода внимание, там это не принято, а я вмешиваться не могу..."

И понаслаждавшись с минуту моим испугом, снисходительно взглянул на часы: "Впрочем, ехать сейчас нет смысла, еще рано... А жаль!"

Страсть к игре, прорывавшаяся изредка, порой в уродливых, издевательских формах, постоянно грызла его изнутри, требуя почти извращенного удовлетворения... Межиров в этом смысле был, возможно, самой дорогой добычей подпольного азарта, и самой болезненной потерей для литературы последних лет той эпохи. "В-вы знаете,- почти шептал он в нашем последнем разговоре,- я по своей узкой профессии - историк русской экономики. Это очень осложняет мне сегодня жизнь... Мы рушимся со всей дикостью нецивилизованной страны. Уповать можно только на Вышние Силы. Но я не могу уехать, вы-то это понимаете!.."

Ему действительно было страшно от того, что история посягнула не только на его образ двойной жизни, но на сам образ Межирова как человека, как поэта... Стало "можно все, чего нельзя". А он жил, бравируя тайной, принципиально не зарабатывая денег стихами - только игрой! Значит, игра, страсть и азарт, раздирая изнутри, давали ему немыслимую по тем временам для поэта свободу. Свободу писать только по вдохновению, никогда - на заказ или ради публикаций.

И вдруг все рухнуло, его эпоха растаяла, как дым. Он, не знавший материальной нужды, ощущал себя более нищим и обворованным, чем пенсионер, потерявший на первой волне инфляции все сбережения. Говоря: "Вы же понимаете, что я просто не могу уехать?!" - он не лгал, но солгал потом: "Я не прощаюсь с вами, потому что уезжаю ненадолго, в гости к дочери в Рино... Вы знаете Рино? Это такой городок, куда все американцы ездят разводиться... Представляете, Зоя - такая умница, кандидат наук,- живет там на то, что учит какого-то миллионера говорить по-русски... Поразительно! Я поеду, посмотрю... И непременно вернусь, очень скоро вернусь. Не огорчайтесь!" Он, разумеется, не вернулся. Вернулись другие - дававшие клятву, что покидают нас навсегда. Один из них на мой вопрос о Межирове безразлично пожал плечами:

"Саша? Жив-здоров и верен себе: ходит по Брайтон-Бич с картами в руках и прекрасно зарабатывает, обыгрывая простаков..." И, заметив мое потрясение, спохватился: "Да не волнуйся, все у него на самом деле о’кей! Живет в Манхэттене, в прекрасной дорогой квартире, а Брайтон-Бич - это так, для развлечения. Он же игрок, профессиональный игрок, иначе просто не может. Помнишь, есть у него такие строчки: "Я построил дом, но не из бревен
http://www.litera.ru/stixiya/articles/445.html

P.S. Характерная биография. Молодость и вера. Потом хрущевский надлом плюс умение приспосабливаться. Далее номенклатурный достаток и пресыщенность. Поиск остроты - биллиард и всего остального. Наезд как следствие
поисков остроты (и это в 65 лет!!!). Далее - дочь в Америке (и это у автора "Коммунисты вперед"), надо понимать "вперед" -в светлое будущее где бы оно ни было. Отъезд в США.

Вот такая она советская эпоха во всей ее полноте. От верных ленинцев до рынка. И благополучие с застоем, и поиск отстроты, когда нужно внуков нянчить, а не "водку пьянствовать"...
Tags: СССР финансы, биографии, искусство биографии, коммунизм, литература, поэзия, стиль
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments