obsrvr (obsrvr) wrote,
obsrvr
obsrvr

Categories:

Читая Троцкого. "Преданная революция: Что такое СССР и куда он идет?"


Наконец-то сподобился почитать самого Троцкого, а не его комментаторов.
Лучше поздно, чем никогда.

"Преданная революция: Что такое СССР и куда он идет?"

Впечатления-тезисы
1) Написана живым языком, язык куда лучше сталинского
2) Чувствуется горячность и забота о реальном состоянии масс, а не кидание лозунгами "жить стало лучше, жить стало веселей"
3) Реальный анализ экономики и общества, показ их недостатков
4) Полный разгром тезиса о том, что в СССР был "социализм". Формальное объявление чего-либо не отменяет объективных экономических законов: "Верно, что борьба всех против всех порождается капиталистической анархией. Но дело в том, что обобществление средств производства еще не снимает автоматически "борьбу за отдельное существование"
К этой мысли я уже подошел сам. В СССР - длительный переходный период к социализму и не более, осложненный разрухами, войной, ракетно-ядерной гонкой и милитаризацией вообще.
5) СССР - государство решает проблемы подтягивания к развитым странам, но не делает это капиталистическими средствами, да и других не может быть в виду бедности, но это никакой не социализм. Усиление буржуазных тенденций по мере подтягивания и богатения - рост неравенства, что создает и создаст проблемы в дальнейшем
6) Показ реальных социальных переходного периода и из анализ, бюрократия как главный слой, но не закрепивший свою власть законодательно, птичьи права, но реальные возможности властвовать
7) Материальная бедность как экономический источник властвования бюрократии
8) Сохранение противоречий трудящихся и бюрократии и их интенсивное замазывание с помощью закрытия статистики:

Расслоение пролетариата
Казалось бы, в рабочем государстве данные о реальной заработной плате должны бы особенно тщательно изучаться; да и вся вообще статистика доходов, по категориям населения, должна бы отличаться полной прозрачностью и общедоступностью. На самом деле как раз область, затрагивающая наиболее жизненные интересы трудящихся, окутана непроницаемым покровом. Бюджет рабочей семьи в Советском Союзе, как это ни невероятно, представляет для исследования несравненно более загадочную величину, чем в любой капиталистической стране. Тщетно пытались бы мы установить кривую реальной заработной платы разных категорий рабочего класса хотя бы за годы второй пятилетки. Упорное молчание на этот счет источников и авторитетов так же красноречиво, как и их щеголянье ничего не говорящими суммарными цифрами.

9) Троцкий как сторонник твердого рубля с желательно 100% (!) золотым покрытием, показ уровня инфляции во время сталинских пятилеток.
10) Утрата партией контроля над бюрократией, на необходимость чего указывал Ленин, и фактически слияние партии с бюрократией. Тем самым ставится под сомнение возможность контролировать бюрократию и становится все более зыбкой социалистическая перспектива СССР.
11) Расширение в сталинском СССР власти государства, уменьшение свобод - это никакой не социализм - государство даже не думает "отмирать".
Многопартийнсть была ликвидирована в условиях гражданской войны. но сама она не являлась табу. Ликвидация партийных дискуссий как начало смерти партии Ленина.
12) Бухарин и Сталин как оппортунисты-начетчики - сначала 1923-1928 отвергали предлагаемые "левой оппозицией" ускорение коллективизации и индустриализации, а потом кинулись в лице Сталина в авантюру Первой пятилетки выставляя запредельные планы, но в итоге скатываясь к цифрам роста, о которых говорила "левая оппозиция"
13) Сталин с помощью "Ленинского призыва" создал предпосылки для превращения партии в бюрократический орган со всевластной верхушкой, наполнив партию малограмотными людьми, смутно представлявшими зачастую даже биографию Ленина, другой предпосылкой была "демобилизация миллионной Красной армии: победоносные командиры заняли ведущие посты в местных советах, в хозяйстве, в школьном деле и настойчиво вводили всюду тот режим, который обеспечил успехи в гражданской войне. "
14) Сталинская конституция - отказ даже по форме от советов как орудия пролетарской диктатуру, превращение советов в простые муниципалитеты:

В области политической отличием новой конституции от старой является возвращение от советской системы выборов, по классовым и производственным группировкам, к системе буржуазной демократии, базирующейся на так называемом "всеобщем, равном и прямом" голосовании атомизированного населения. Дело идет, короче говоря, о юридической ликвидации диктатуры пролетариата. Где нет капиталистов, там нет и пролетариата, разъясняют творцы новой конституции, а следовательно и самое государство из пролетарского становится народным. Это рассуждение, при всей своей внешней соблазнительности, либо запоздало на 19 лет, либо забегает на многие годы вперед. Экспроприировав капиталистов, пролетариат действительно приступил к своей собственной ликвидации, как класса. Но от ликвидации в принципе до действительного растворения в обществе остается тем более длительный путь, чем дольше новому государству приходится выполнять черную работу капитализма. Советский пролетариат все еще существует, как класс, глубоко отличный от крестьянства, технической интеллигенции и бюрократии; более того, как единственный класс, до конца заинтересованный в победе социализма. Между тем новая конституция хочет растворить его политически в "нации", задолго до того, как он растворился анатомически в обществе.

Правда, после некоторых колебаний реформаторы решили по прежнему именовать государство советским. Но это лишь грубая политическая подстановка, продиктованная теми же соображениями, в силу которых империя Наполеона продолжала именоваться республикой. Советы, по самой сути своей, суть органы классового государства и не могут быть ничем иным. Демократически выбранные органы местного самоуправления суть муниципалитеты, думы, земства, все, что угодно, но не советы. Общегосударственное законодательное учреждение на основе демократической формулы есть запоздалый парламент (вернее, - его карикатура), но ни в каком случае не верховный орган советов. Пытаясь прикрыться историческим авторитетом советской системы, реформаторы лишь показали, что то принципиально новое направление, какое они дают государственной жизни, не смеет еще выступать под собственным именем.

Но если пролетариат, оставаясь меньшинством народа, действительно перестает нуждаться в политических преимуществах для обеспеченья социалистического курса общественной жизни, значит самая потребность в государственном принуждении сходит на нет, уступая место культурной дисциплине. Отмене избирательного неравенства должно было бы в таком случае предшествовать явное и очевидное ослабление принудительных функций государства. Об этом, однако, нет и речи, ни в новой конституции, ни, что важнее, в жизни.

... главной целью конституционной реформы провозглашается "дальнейшее укрепление диктатуры". Чьей диктатуры и над кем?
Как мы уже слышали, почву для политического равенства подготовило упразднение классовых противоречий. Дело идет не о классовой, а о "народной" диктатуре. Но когда носителем диктатуры становится освободившийся от классовых противоположностей народ, это не может означать ничего другого, как растворение диктатуры в социалистическом обществе, и прежде всего - ликвидацию бюрократии. Так учит марксистская доктрина.

С упразднением классов отмирает не только бюрократия, не только диктатура, но и самое государство. Пусть, однако, кто-нибудь попробует заикнуться на этот счет: ГПУ найдет в новой конституции достаточную опору, чтоб отправить безрассудного в один из многочисленных концентрационных лагерей. Классы уничтожены, от советов сохраняется лишь имя, но бюрократия остается. Равенство прав рабочих и крестьян означает фактически равенство их бесправия перед бюрократией.

Не менее знаменательно введение тайного голосования. Если принять на веру, что политическое равенство отвечает достигнутому социальному равенству, то загадочным представляется вопрос: почему же в таком случае голосование должно отныне ограждаться тайной? Кого собственно боится население социалистической страны и от чьих покушений требуется защищать его? Старая советская конституция видела в открытой подаче голосов, как и в ограничениях избирательного права, орудие революционного класса против буржуазных и мелкобуржуазных врагов. Нельзя допустить, что ныне тайное голосование вводится для удобств контрреволюционного меньшинства. Дело идет, очевидно, о защите прав народа. Кого же боится социалистический народ, не так давно сбросивший царя, дворян и буржуазию?

В капиталистическом обществе тайна голосования должна защищать эксплуатируемых от террора эксплуататоров. Если буржуазия пошла в конце концов, на такую реформу, конечно, под давлением масс, то только потому, что сама она оказалась заинтересованной в том, чтоб хоть отчасти оградить свое государство от той деморализации, какую она же насаждала. Но в социалистическом обществе не может быть, казалось бы, террора эксплуататоров. От кого же приходится защищать советских граждан? Ответ ясен: от бюрократии. Сталин довольно откровенно признал это. На вопрос: почему нужны тайные выборы? он ответил буквально: "А потому что мы хотим дать советским людям полную свободу голосовать за тех, кого они хотят избрать". Так человечество узнало из авторитетного источника, что сегодня "советские люди" не могут еще голосовать за тех, кого они хотят избрать. Было бы, однако, поспешно заключать отсюда, будто новая конституция действительно принесет им завтра эту возможность. Но сейчас нас занимает другая сторона вопроса. Кто собственно эти "мы", которые могут дать и не дать народу свободу голосования? Это все та же бюрократия, от имени которой говорит и действует Сталин.


Закончим о положительных впечатлениях о Троцком, теперь отрицательные моменты
1) Забегание вперед - освобождение женщины, новая семья

Октябрьская революция честно выполнила обязательства по отношению к женщине. Молодая власть не только дала ей все политические и юридические права, наравне с мужчиной, но, что еще важнее, сделала все, что могла, и во всяком случае - неизмеримо больше, чем какая-либо другая власть, чтоб действительно открыть ей доступ ко всем видам хозяйственной и культурной работы. Однако, самая смелая революция, как и "всемогущий" британский парламент, не может превратить женщину в мужчину или, лучше сказать, не может разделить между ними поровну ношу беременности, родов, кормления и воспитания детей. Революция сделала героическую попытку разрушить так называемый "семейный очаг", т.е. то архаическое, затхлое и косное учреждение, в котором женщина трудящихся классов отбывает каторжные работы с детских лет и до смерти. Место семьи, как замкнуто мелкого предприятия, должна была, по замыслу, занять законченная система общественного ухода и обслуживания: родильные дома, ясли, детские сады, школы, общественные столовые, общественные прачечные, амбулатории, больницы, санатории, спортивные организации, кино, театры и проч. Полное поглощение хозяйственных функций семьи учреждениями социалистического общества, связывающего солидарностью и взаимной заботой все поколения, должно было принести женщине, и тем самым - любящей чете, действительное освобождение от тысячелетних оков. Доколе эта задача задач не разрешена, 40 миллионов советских семей остаются, в подавляющем большинстве своем, гнездами средневековья, женской кабалы и истерии, повседневных детских унижений, женских и детских суеверий. Никакие иллюзии на этот счет недопустимы. Именно поэтому последовательные изменения постановки вопроса о семье в СССР наилучше характеризуют действительную природу советского общества и эволюцию его правящего слоя.

Взять старую семью штурмом не удалось. Не потому, что не хватило доброй воли. И не потому, что семья так прочно держалась в сердцах. Наоборот, после короткого периода недоверия к государству, его яслям, детским садам и подобным учреждениям, работницы, а за ними и передовые крестьянки оценили неизмеримые преимущества коллективного ухода за детьми, как и обобществления всего семейного хозяйства. К несчастью, общество оказалось слишком бедно и мало культурно. Планам и намерениям коммунистической партии не отвечали реальные ресурсы государства. Семью нельзя "отменить": ее надо заменить. Действительное освобождение женщины неосуществимо на фундаменте "обобщенной нужды". Опыт скоро обнаружил эту суровую истину, которую Маркс формулировал за 80 лет до того.

Все так и не так - на бедности и свободе не построишь крепкую семью и крепкое государство, а по сему

Ныне и в этой немаловажной области произошел крутой поворот: наряду с седьмой пятая заповедь полностью восстановлена в правах, правда, еще без ссылки на бога; но и французская школа обходится без этого атрибута, что не мешает ей с успехом насаждать консерватизм и рутину.
Забота об авторитете старших повела уже, впрочем, к изменению политики в отношении религии. Отрицание бога, его помощников и его чудес являлось наиболее острым клином из всех, какие революционная власть вгоняла между детьми и отцами. Обгоняя рост культуры, серьезной пропаганды и научного воспитания, борьба с церковью, под руководством людей типа Ярославского, вырождалась нередко в бутафорию и в озорство. Ныне штурм небес, как и штурм семьи, приостановлен. Озабоченная репутацией своей солидности бюрократия приказала молодым безбожникам сдать боевые доспехи и засесть за книжки. По отношению к религии устанавливается постепенно режим иронического нейтралитета. Но это только первый этап. Не трудно было бы предсказать второй и третий, если б ход событий зависел только от предержащих властей.

Атака на семью и религию захлебнулась, пошел откат, но социальное единство всего общества укрепляется, это важно в свете грядущей войны, но Троцкий надеется на помощь мирового пролетариата и это его слабейшее место. Насколько точен он в описании текущих и будущих внутренних процессов в СССР, настолько он недалек во внешнеполитических делах

2) Плач по уменьшению роли милиционных дивизий и росту казарменных дивизий ("Разгром милиции и восстановление офицерских чинов").
Милиция - типичное забегание вперед и свидетельство о бедности экономики

3) Вопли о снижении роли Коминтерна, международной рабочей солидарности и попытки навести мосты с разными капстранами в поисках военных союзов.
4) Прогнозы о войне такого рода

если б война осталась только войною, поражение Советского Союза было бы неизбежно. В техническом, экономическом и военном смысле империализм несравненно могущественнее. Если революция на Западе не парализует его, он сметет режим, вышедший из Октябрьской революции.

Можно возразить, что "империализм" есть абстракция, ибо сам он раздирается противоречиями. Совершенно верно: если б их не было, Советский Союз давно сошел бы со сцены. На этих противоречиях основаны, в частности, дипломатические и военные соглашения СССР. Однако, было бы роковой ошибкой не видеть того предела, у которого эти противоречия должны умолкнуть. Как борьба буржуазных и мелкобуржуазных партий, от самых реакционных до социал-демократических, затихает перед непосредственной опасностью пролетарской революции, так империалистские антагонисты всегда найдут компромисс, чтоб помешать военной победе Советского Союза.

Положение радикально изменилось бы, конечно, если бы буржуазные союзники получили материальные гарантии в том, что московское правительство стоит по одну с ними сторону не только военной, но и классовой траншеи. Пользуясь затруднениями СССР, попавшего меж двух огней, капиталистические "друзья мира" примут, разумеется, все меры к тому, чтобы пробить брешь в монополии внешней торговли и советских законах о собственности. И если допустить, что мировая борьба разыграется до конца только в военной плоскости, то у союзников будут серьезные шансы добиться своей цели. Без вмешательства революции социальные основы СССР должны потерпеть крушение не только в случае поражения, но и в случае победы.

Более двух лет тому назад программный документ "IV Интернационал и война" следующими словами рисовал эту перспективу: "Под влиянием острой потребности государства в предметах первой необходимости, индивидуалистические тенденции крестьянского хозяйства получат значительное подкрепление, и центробежные силы внутри колхозов будут расти с каждым месяцем... В раскаленной атмосфере войны можно ждать... привлечение иностранных "союзных" капиталов, брешей в монополии внешней торговли, ослабления государственного контроля над трестами, обострения конкуренции между трестами, их столкновения с рабочими и проч. ... Другими словами, в случае долгой войны, при пассивности мирового пролетариата, внутренние социальные противоречия в СССР не только могли бы, но должны были бы привести к буржуазно-бонапартистской контрреволюции".

Если мы не хотим закрывать глаза ни на огромный материальный перевес капиталистического мира, ни на неизбежное вероломство империалистских "союзников", ни на внутренние противоречия советского режима, то, с другой стороны, мы ни в какой мере не склонны переоценивать прочность капиталистической системы как враждебных, так и союзных стран. Задолго до того, как война на истощение успеет измерить до дна соотношение экономических сил, она подвергнет испытанию относительную устойчивость их режимов. Все серьезные теоретики будущей бойни народов считаются с вероятностью, даже с неизбежностью революции в ее результате.

Самая возможность господства наци над немецким народом порождена невыносимым напряжением социальных антагонизмов в Германии. Они не устранены и даже не смягчены, а лишь придавлены плитой фашизма. Война выведет их наружу. У Гитлера гораздо меньше шансов, чем у Вильгельма II довести войну до победы. Только своевременная революция, оградив Германию от войны, могла бы оградить ее от нового поражения. Война принесет империи Микадо величайшую из социальных катастроф.

Опасность войны и поражения в ней СССР есть реальность. Но и революция есть реальность. Если революция не помешает войне, то война поможет революции. Вторые роды обычно легче первых. В новой войне не придется целых два с половиной года ждать первого восстания. Раз начавшись, революция на этот раз уже не остановится на полдороги. Судьба СССР будет решаться в последнем счете не на карте генеральных штабов, а на карте борьбы классов. Только европейский пролетариат, непримиримо противостоящий своей буржуазии, в том числе и в лагере "друзей мира", сможет оградить СССР от разгрома или от "союзного" удара в спину. Даже военное поражение СССР оказалось бы лишь коротким эпизодом в случае победы пролетариата в других странах. И наоборот, никакая военная победа не спасет наследия Октябрьской революции, если в остальном мире удержится империализм.


Троцкий упорно хочет повторить трюк ПМВ с тяжелой войной и революцией, но учится на прошлом не только он, но и другие - Франция вообще капитулировала в 1940, только бы не вести войну на истощение, сохранить население и не допустить усиления роли коммунистов. Такой "финт ушами" не мог бы присниться в страшном сне ни одному политику в начале 1930-х. Роль "международной солидарности трудящихся" прекрасно видна как в численности европейских дивизий в составе германской армии, так и потому как безропотно европейцы, работая на своих заводах, создавали оружие для вермахта. Нет особых трудностей, сравнимых с ПМВ - пролетариат спит крепким сном. Про слом монополии внешней торговли - это вообще пальцем в небо.
Троцкий упорно не замечает, что сталинские действия по замазыванию внутренних противоречий абсолютно идут в струе стандартных мер всех стран перед войной и во время войны.


5) Крайняя недалекость Троцкого как геополитика, чего стоит фраза: "Задача европейского пролетариата - не увековечение границ, а наоборот их революционное упразднение. Не статус-кво, а Социалистические Соединенные Штаты Европы!"
При этом он не задумывается какие будут реальные, а не мифические отношения СССР и ССШЕ. Последующий опыт СССР и КНР показывает, что отношения были бы весьма не простыми - а промышленность была бы сильнее у ССШЕ, а ресурсов мало...

6) Буквально несколько строчек про национальные отношения в СССР, ничего особо беспокоящего.
Единство СССР обеспечено русскими, но они хорошо прирастают, поводов для национальных расколов нет.
Пролетариат, свободное развитие - тра-ля-ля, тополя...
О таком в момент публикации (1937), не мог и думать, рано как и представить то, что реально произошло на оккупированных территориях СССР


7) Недоучет возможностей гетерогености общества в СССР и возможности на этой базе строить сопротивление бюрократии - нации, религии, семья.
Их нивелирование "левыми" как раз и создавало почву для роста бюрократии...
Ставка только новые силы - комсомол, профсоюзы, др. околосоветские организации.

8) Не видно самокритичного вопроса у Троцкого - а возможен ли был на той технической базе реальный контроль передового класса над бюрократией?
Возможности были, но крайне ограниченные, только компьютерная эпоха принесла исчерпывающие возможности...


Общий вывод - прозорливость во внутренних процессах СССР и крайняя недалекость во внешних делах. При этом в отличие от своего главного оппонента - Сталина, Троцкий много времени был в Европе и США, но как говорится - "видеть и понимать - две большие разницы"

В отношении Троцкого могут быть две точки зрения:
1) "Левые?.. Психологически - последние революционеры. Подлинные, горящие. Никакого серого делячества, никаких компромиссов. Люди - прекрасные. Но идиотские идеи... Мировой пожар и прочий бред...". (цитата из книги)
2) Наймиты империализма, раздувавшие мировую революцию и надежды на нее в СССР, мировую революцию бы не раздули, но против СССР сплотили бы всех...

Диалектика - печальная наука - "хвост вытащишь, нос увязнешь" - укрепление единства общества перед войной ведет к сокрытию внутренних противоречий, которые потом вновь вылазят, но когда при "укреплении единства" потеряны механизмы выявления и разрешения противоречий, то все идет к краху

Видимы попытки Сталина обуздать бюрократию в 1937-1938 гг., но механизм террора - он чрезвычайный и применять его постоянно нельзя, а других механизмов не осталось благодаря тому же Сталину...

Только к 1985 г. созрели реальные предпосылки переходу к социализму, но организованной силой в тот момент была лишь бюрократия
Tags: КПСС, Сталин, Троцкий, история, номенклатура, революция, рецензии, электронная библиотека, элита
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment