obsrvr (obsrvr) wrote,
obsrvr
obsrvr

Categories:

Катар. Ч.1

Навеяно

Тема Катара в связи с событиями Арабской весны стала всплывать настолько регулярно, что так или иначе, но есть смысл пока кратко, но обратиться к нему и его роли в этих событиях.

Катар является точно такой же заливной монархией, как и Саудовская Аравия. С теми же проблемами и преимуществами. В военном отношении он просто никакой, но при этом сидит на крупнейшем в мире газовом месторождении Южный Парс, да и нефтью Аллах эмиров ат-Тани никак не обидел. При этом режим ат-Тани идеологически точно так же исповедует догматизм ваххабитского учения, точно так же параноидально относится к шиитскому фактору. Однако.

Однако гибкость Катара и его способность ассимилировать достижения западной цивилизации впечатляют. Катар совершенно верно оценил новейшие тенденции, которые однозначно говорят о том, что в современном мире военная мощь не является определяющим фактором. Военная мощь может быть заменена сочетанием трех иных - и как бы не более действенных - факторов. Пропаганда, финансы и гибкость идеологии.

Именно Катар создал "Аль-Джазиру", как аналог американской CNN, и добился того, что практически 300-миллионная арабская аудитория признала этот канал абсолютно своим - "Аль-Джазира" крайне гибко проводила и проводит свою информационную политику, на первом этапе она завоевала популярность аудитории совершенно иной, чем классические провластные информационные структуры, подачей острых материалов. Сегодня Катар имеет возможность полноценно использовать этот ресурс для продвижения политики и идей, выгодных ему - арабский мир фактически проглатывает основной массив аль-джазирской информации, не особо вникая в пропагандистские тонкости. Ливийская война высветила тот факт, что медийный ресурс и популярность "Аль-Джазиры" позволяет Катару дозированно - но очень эффективно - проводить дезинформационные кампании и операции.

Говоря иначе - Катар на сегодня - единственный, кто обладает пропагандистской машиной, которая безраздельно властвует над умами ближневосточной аудитории. Недооценивать эту мощь нелепо.

Финансы финансам рознь. Их можно вкладывать с умом, можно - глупо и недальновидно. Катар с начала двухтысячных стал вкладывать свои деньги в относительно умеренных исламских оппозиционеров. Мало того - он стал предоставлять свою территорию в качестве убежища тем, кто в силу различных обстоятельств был вынужден бежать из своих стран. При этом беглецы становились финансовыми менеджерами, перекачивая соратникам катарские деньги для продолжения борьбы. Небезызвестная история с Зелимханом Яндарбиевым, которого убили именно в Катаре, весьма показательна. Яндарбиев как раз был связующим звеном между чеченскими боевиками и финансовой кормушкой. Кроме того, Катар, не кладя яйца в одну корзину, взаимодействует и с официальными африканскими режимами, остро нуждающимися в инвестициях.

Первый опыт взаимодействия Катара с африканскими лидерами был в Дарфуре, где катарцы совершенно спокойно и деловито помогли в деле примирения сторон конфликта. Именно понимание того, что Каддафи является камнем преткновения на пути проникновения Катара в страны Зеленой Африки, привели к тому, что именно Катар стал основным спонсором его свержения. Трудно сказать, насколько помощь ат-Тани была более действенной, чем помощь коалиции, но то, что удельный вес НАТО и Катара в ливийском конфликте был примерно равным - видимо, факт. Более того - на сегодня по итогам ливийской войны приверженцы и клиенты Катара занимают более выгодные посты в ПНС и муниципалитетах Ливии, особенно учитывая географию - практически все нефтеносные провинции Ливии сегодня контролируются именно катарской клиентурой.

Саудиты, сделав ставку на радикалов, которые исторически не имеют большого веса и влияния в Ливии, похоже, проиграли уже не просто раунд, а весь матч борьбы за Северную Африку. Теперь на очереди игра за Ближний Восток. И очень похоже, что и в нём счёт матча Катар-Саудовская Аравия для последних может оказаться разгромным.
http://el-murid.livejournal.com/370058.html


Катар как новый региональный лидер
Несмотря на общие восторженные отклики стран Запада на свержение М.Каддафи в Ливии, проглядывается их все более растущая обеспокоенность «излишне самостоятельными» действиями Катара в этой стране.

оследний, будучи одним из основных идеологов и проводником идеи свержения бывшего ливийского диктатора явно начинает «подминать» ситуацию под себя, не обращая при этом внимание на интересы своих бывших союзников. Это выражается, прежде всего, в действиях Дохи по финансированию и снабжению оружием подконтрольных ей отрядов ливийских исламистов, что происходит явно в ущерб другим сегментам повстанческого движения в этой стране. Катарцы все активнее вмешиваются в ход формирования органов исполнительной власти страны, стараясь при этом не только продвигать на ключевые посты своих сторонников (в муниципалитете Триполи их уже большинство), но и практически открыто диктовать руководителям Переходного национального совета (ПНС) «как им жить дальше». Этот диктат уже вызвал резкую отповедь министра финансов нового ливийского правительства и по совместительству «главного либерала» Али Тартуни, который предупредил Доху о «необходимости стучать в дверь, прежде чем в нее заходить».

Такое положение дел вынудило французского президента Н.Саркози в октябре с.г. провести секретные переговоры с эмиром Катара Х.Бен Халифа Ат-Тани, в рамках которых ему было указано на необходимость «более тесно координировать свои действия в Ливии с европейцами и ПНС». Представляется, что французский лидер выражал коллективное мнение стран всего НАТО и был выбран на эту роль с учетом доверительного характера связей между ним и руководством Катара. Это, безусловно, показатель той настороженности к новым ливийским реалиям, основным носителем которой выступает в данном случае Вашингтон. Ничего удивительного в этой ситуации нет, поскольку мы уже говорили о том, что «ливийский проект» на сегодняшний день является, пожалуй, самым успешным среди прочих усилий Дохи по продвижению своих политических и экономических интересов в Африке. И не только успешным, но и системообразующим для всей дальнейшей внешней катарской активности. Тенденция превращения Катара в еще одного крупного регионального игрока начала проявляться еще в начале 2000 годов, когда катарцы начали активно завязывать контакты и связи не только с руководством того же Афросоюза, но и с массой различного рода командиров и руководителей повстанческих и оппозиционных движений на Ближнем и Среднем Востоке. Страна стала предоставлять свою территорию для проживания многих опальных лидеров или оппозиционеров, при этом зачастую сознательно принимая ту или иную значимую фигуру именно у себя. Катар стал провозглашать себя некой территорией, на которой все оппозиционеры могли проживать и при этом чувствовать себя в безопасности. Такое положение дел неформально признавалось арабскими странами, пока «статус кво» не был нарушен, как считали в Катаре, одной из российских спецслужб, которая без всяких оглядок на традиции ликвидировала на катарской территории З.Яндарбиева. Последний, кстати, на тот период времени являлся одной из ключевых фигур по аккумулированию и переправке финансовых средств чеченским боевикам, которые шли, в том числе и на проведение резонансных терактов. Собственно из-за грубого нарушения этой негласной традиции реакция катарского руководства и была поначалу такой болезненной. Тем не менее, оно после этого эпизода очень гибко трансформировало свою политику «на российском направлении», перейдя к стратегии создания с помощью России нового газового международного картеля, который должен был превратиться по идее Дохи в новый «газовый ОПЕК». Это к вопросу «о нужности и целесообразности» проведения актов террора в отношении террористических лидеров за рубежом.

Создание «газового ОПЕК», а еще ранее создание глобальной телестанции «Аль-Джазира» необходимо рассматривать именно в контексте начала стратегии Дохи по превращению Катара в некого ключевого игрока в регионе. И если в случае с газом мы наблюдаем явную попытку составить достойную конкуренцию тем же саудовцам (а противоборство с ними является одной из ключевых принципов новой политики), то в случае с телевидением катарцы стали первопроходцами. Отметим о их почти европейскую гибкость и в словах, и в делах. Здесь они дают приличную фору своим престарелым саудовским «друзьям», которые потеряли чувство реальности и закостенели в своих догмах.

Если мы посмотрим на то, как Доха реализовывала свои замыслы по превращению Катара в региональную супердержаву, то увидим, что они просто творчески переработали все то, что до них придумал тот же Запад. В случае с приютом для всех обиженных оппозиционеров сразу на горизонте возникает Британия, «пригревшая» на своей территории абсолютное большинство фигур, которые находятся в международном розыске. В случае с «Аль-Джазирой» сразу вспоминается американское CNN, которая, по точному мнению кого-то из американских политологов, «одна в состоянии выиграть любую войну». В случае с «Аль-Джазирой» этот тезис воплощен на «все 100%». Она, благодаря колоссальным финансовым влияниям и усилиям тех же нанятых британских менеджеров, превратилась в одно из основных оружий катарцев в мусульманском мире.

Этот мир благодаря этой станции получил первое в своей истории «свое» телевидение, которое показывало и говорило, то, что абсолютное большинство арабского населения хотело смотреть и слышать. При этом было неважно, правда это или нет. Со времен Ирака «Аль-Джазира» активно завоевывала свою аудиторию, и уже в случае с Ливией и другими «арабскими революциями» смогло позволить себе, благодаря полученному авторитету, заниматься откровенными фальсификациями и отойти от некой «беспристрастности».

Пропаганда и финансы – это два «кита», на которых базируется экспансия Катара, который в силу своей географической «малости» не может позволить себе роскошь «бряцать оружием». Силовые методы как средство распространения своего влияния уходят в прошлое вместе с большинством арабских диктаторов. Здесь только два пути: или обзаводиться своим ядерным оружием; или сделать ставку на деньги. Второе явно предпочтительнее для Катара, руководство которого отличается от своих саудовских «братьев» практически «американской» деловитостью и чувством целесообразности: ядерную бомбу нельзя съесть или применить в повседневной политике, а кушать хочется всегда и всем. Большинство арабских режимов очень ясно это почувствовали на «своей шкуре» в результате всех этих «революций». Отсюда стремление к катарским инвестициям в национальные экономики, поскольку достаточного количества «своих» углеводородов у большинства арабских стран не хватает.

Но просто деньги не делают погоды, они могут принести только краткосрочную выгоду и лояльность, а Доха оперирует понятиями «вечности». Она смогла очень четко уловить основной тренд в развитии политической ситуации на Ближнем Востоке, который переживает смену элит.

Отсюда и это противоборство с саудитами, которые не желают меняться, и тем самым копают себе могилу. Эр-Рияд живет по понятиям уходящего арабского мира, пытаясь его законсервировать. Саудовские правители при этом являются ровно таким же анахронизмом уходящей политической эпохи в арабском мире со всеми его диктаторами, и спасает их пока только наличие хорошей финансовой подушки, которая как показала та же Ливия, не всегда является достаточным средством для выживания. Как следствие, борьба между прагматиками-ваххабитами в лице Катара и ваххабитами-ретроградами в лице КСА. И здесь роль «Аль-Каиды», которая до недавнего времени являлась «наконечникам копья» именно саудитов, резко падает на фоне новых процессов в мусульманском мире. На смену радикалам приходят умеренные исламисты, и здесь первенство за катарцами, поскольку это их «аудитория», которая близка им тактически. При этом Доха учла печальный опыт своих саудовских конкурентов и постаралась максимально завуалировать «идеологический аспект» в своей деятельности, старательно избегая публичной пропаганды ваххабизма и отказавшись от скомпрометировавшей себя практики использования благотворительных организаций как средства пропаганды радикализма и переправки финансовых средств террористам в «горячие точки». Очень возможно, что европейцы «повелись» на эту уловку.

«Свалив» Каддафи во многом благодаря недальновидной позиции европейцев, Доха выиграла очень важный раунд в своей борьбе за Африку. Убран с дороги главный конкурент на континенте, который обладал достаточными ресурсами для того, чтобы «кормить» половину африканских стран. Вместе с Каддафи ушел в прошлое его главный инструмент влияния в лице многочисленных фондов и банков, на место которых сейчас приходят те же катарцы. Как следствие, следует ожидать резкой «исламизации» континента и усиления влияния Катара в Афросоюзе. Вообще, эта африканская экспансия катарцев выгодно отличает их от тех же саудовцев. В отличие от них, Доха не стала бороться за уже «распаханные участки» на Ближнем и Среднем Востоке, а поставила в себе в качестве одного из приоритетов именно Африку, принимая во внимание гигантские запасы полезных ископаемых и логистическое будущее этого региона. Активность в суданских делах была первым пробным шагом Катара, в рамках которого нащупывался алгоритм действий в целом на африканском направлении.

И, натолкнувшись на скрытое противодействие Каддафи на этом направлении, Доха поняла, что при живом «безумном полковнике» ей вряд ли что-нибудь «светит» в Африке. И очень быстро сделала необходимые выводы, что наложилось на личные антипатии европейцев к бывшему ливийскому лидеру. Вовремя подоспела и египетская «весна», с тайными пружинами которой еще предстоит разбираться. Таким образом, катарцы убрали двух самых опасных для себя конкурентов на Африканском континенте и теперь вольны в своих действиях. Остается еще идея «панафриканизма» нынешнего руководства Афросоюза в лице Т.Мбеки и Пинга (во многом благодаря им было фактически провалено посредничество Дохи в дарфурском урегулировании), и именно на этом направлении сейчас развернется основная борьба. И здесь союзниками катарцев вновь выступят французы, а вот «афроцентристы» объективно «качнутся» в сторону Китая, так как он является основным поставщиком инвестиций на континент, а в борьбе с Дохой важное значение имеют прежде всего деньги.

Деятельность в Африке совсем не отменяет активности катарцев и на Ближнем Востоке. Здесь необходимо вспомнить и финансирование ХАМАСа, эмиссары которого по просьбе своих катарских партнеров загодя перебрасывали оружие ливийским повстанцам, и Йемен, где Доха активно пытается воздействовать на процесс, постоянно предлагая себя в посредники и активно «подкармливая» при этом протестующих в Сане. В последнем случае, конечно, во главу угла ставится цель нанесения максимального морального ущерба Эр-Рияду, для которого Йемен является вотчиной. Здесь помимо саудовцев, катарцев ждет серьезный соперник в лице Турции, что она уже доказала в случае с теми же хамасистами, которые дружно ушли под ее «протекторат» с автоматическим прерыванием всех отношений с Дохой. Это для катарцев сигнал о том, что необходимо учитывать и фактор «национальных квартир», и ливийцы в случае с Али Тартуни им об этом вновь напомнили.

Сейчас большинство политологов говорят о будущем столкновении двух гигантов на Ближнем и Среднем Востоке в лице Турции и Ирана, забывая при этом про маленький, но богатый Катар. Во главу угла здесь ставится, прежде всего, соображение о военном потенциале этих стран, но повторим, что в 21 веке не последнюю роль играют и деньги помноженные на чутье «политического момента». И здесь Доха на первых ролях. «Крошечность» Катара вкупе с отсутствием вооруженных сил вынуждает его руководство быть предельно гибким в выборе стратегии и тактики, а также ее своевременной трансформации, в чем оно если не опережает своих основных конкурентов, то, по крайней мере, не отстает.

Но во всех случаях эта гибкость все-таки ограничена идеологией. В отличие от тех же китайцев, которые во главу угла всегда ставят экономическую целесообразность, катарцы связаны узами религиозных догм и патологической боязни распространения шиитского влияния. Они «вкладываются» исключительно в «братьев-мусульман», «светские» для них являются в лучшем случае попутчиками. Это прекрасно продемонстрировала история с визитом Ат-Тани в Дамаск, где он по поручению Лиги арабских государств (ЛАГ), обсуждал на днях механизм претворения в жизнь мирной инициативы по налаживанию национального диалога. Благодушие катарского лидера и его оптимизм после встречи с Б.Асадом было воспринято сирийской оппозицией с плохо скрываемым раздражением. А «ларчик» открывается просто: на первых ролях в организации протестных мероприятий в Сирии сейчас не просто «светские деятели», а коммунисты и прочие «левые». Отсюда и примирительный тон Дохи, которая, как и Эр-Рияд и другие «заливники», «ставят» на совсем другие силы в Сирии. То же самое наблюдается и в Йемене, где вся катарская финансовая помощь идет «Ислаху» в Сане, а не «светским» в том же Таизе.

В связи с этим необходимо еще раз обратить внимание на «близорукость» позиции того же Парижа, который использует катарцев как таран для продвижения своих интересов в той же Африке, явно противопоставляя этот альянс набирающей вес Турции, с руководством которой у Парижа очень напряженные отношения. Анкара, которая уже доказала на собственном примере привлекательность своей модели развития, здесь явно выглядит предпочтительней для многих мусульманских стран, которые не очень любят ваххабитские постулаты. А вот усиливая Катар, а с ним вместе и исламистов на африканском континенте, Париж сильно рискует получить потом очень обширную зону, враждебно настроенную ко всем принципам «европейской демократии». «Ручной джин» запросто может выйти из-под контроля, что события в Ливии доказывают в полной мере.
http://www.iimes.ru/rus/stat/2011/31-10-11.htm
Tags: Ближний Восток, Катар, геополитика, история, конспирология, мировая война, политика, экономика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments