obsrvr (obsrvr) wrote,
obsrvr
obsrvr

Categories:

Мимолетное. Четыре всадника...

- Существует великая русская литература, которая развивалас в советский период, в том числе и в соцреалистических формах. Для меня Блок и Мандельштам, конечно, гораздо выше Симонова и Суркова, но и в тех тоже определенный смысл бы.

А вот "шестидесятники" - это довольно неорганическое и паразитическое явление, миазмами которой отравлена была и русская и русско-советская культура. Собственно, шестидесятничество убило русскую литературу. Бродского она бы переварила, а вот Окуджавой подавилась. Теперь на развалинах восседает Дмитрий Быков и я пока не вижу, чтобы из под его массы что-то вылезло живое.

- Понятно. Четыре всадника Апокалипсиса - Евтушенко, Вознесенский, Рождественский и Ахмадулина, за ними Окуджава в Аббадоновских очочках, и за ним - в колеснице, запряженной покорными авторами альманаха "Апрель" - огненноноздрый Быков.

- Ну так разве же не очевидно, что Окуджава и Евтушенко могли закончиться _только_ Быковым и ничем больше?

- "Нам очень хотелось быть добрыми, великодушными, терпимыми. Добрыми… К кому? К убийцам? Терпимыми… К чему? К фашизму?
Скорбь о новых невинных жертвах и гнев к хладнокровным их палачам переполняет наши (как, наверное, и ваши) сердца".
http://holmogor.livejournal.com/3781926.html

670. БЕЛОЧКА
http://galkovsky.livejournal.com/176441.html
Ахмадулина была знаковой фигурой советской культуры и как нельзя лучше выражала её «декоративно-прикладной характер».

Никакой поэтессой (и тем более поэтом) Ахмадулина конечно не была. Она не умела писать стихи, и если в её обширном творчестве можно найти несколько сносных стихотворений, то можно смело сказать «не верю» и предположить, что стихи написаны знакомыми мужчинами. Это вариант Одоевцевой, с той только разницей, что Одоевцева ещё могла писать сама, хотя и из рук вон. Ахмадулина не могла писать даже гладких стишков.

Ахмадулина считалась также советской диссиденткой, но никакой диссиденткой не была. Она хлопала глазками и что-то там демонстративно подписывала, но была вполне благополучной дочкой «папи» - криворожего татарского цекиста и «мами» – майора КГБ.

Чем занималась «мами», не понятно. Обычно сообщается что это правнучка «итальянского шарманщика», бежавшего в Россию от европейских реакционеров. Фамилия знатных шарманщиков иногда упоминается – Стопани. Фамилия матери так же обычно замалчивается, иногда буркают, что это «Надежда» «Макаровна» «Лазарева». Якобы переводила в КГБ с итальянского языка.

«Надежда» «Макаровна» была племянницей известного большевика Александра Митрофановича Стопани – человека Красина. Стопани имел партбилет №13 и был в 1932 году похоронен в кремлёвской стене. По всей видимости, это кадровый шпион, один из организаторов восстания на черноморском флоте. Там есть милая подробность – корабль «Прут» захватил некий «матрос Петров». А этот «матрос Петров» был якобы родным братом некоей «Марии» «Петровой», на которой был якобы женат Стопани. Стопани усыновил мальчонку и можно сказать вскормил грудью. Ну и тому подобная английская лабуда – не буду особо размазывать. И так всем всё ясно.

В 1907-1917 Стопани был одним из руководителей проанглийского «Союза нефтепромышленных рабочих» в Баку (гусары-утята, не смеяться!), под его рукой работал Сталин. После революции Стопани занимал ряд ключевых должностей, а потом по состоянию здоровья отдыхал членом Верховного Суда РСФСР. Следил, чтобы рабочие не бастовали, а работали на англичан. Если кто бастовал – расстреливал.

Я так подробно пишу, потому что почему-то часто сообщается что Стопани был репрессирован и расстрелян.

Такое было у многих шестидесятников-диссидентов: у Аксёнова, Якира, Трифонова, Окуджавы, Антонова-Овсеенко. Но семья Ахмадулиной благополучно пережила 1937 и более того, «мами» в органах и работала.

Ахмадулина воспринимала русскую культуру как инородческий трофей, ей очень нравилось считать себя продолжательницей Пушкина и уж конечно Цветаевой и Ахматовой. Но она не любила Россию и не знала русской культуры. В личных беседах она всегда упрямо подчёркивала своё татарское происхождение и постоянно упирала на «Ахатовну», хотя отца звали Аркадием. Точно так же она постоянно именовала мать (с который была на ножах) «итальянкой», хотя Стопани к началу века были стандартными российскими дворянами. Таких «итальянцев», «немцев», «французов» в России были сотни тысяч и все они считали себя русскими.

Тем не менее, этой маленькой женщине было суждено стать одним из символов послесталинской оттепели и это место она заняла ПО ПРАВУ. Дело в том, что Ахмадулиной какой-то немыслимой игрой случая удалось обернуться нормальной женщиной. Посреди трактористок в телогрейках и фурцевых в лесбиянских пиджаках. В 50-х это было Чудо. Ахмадулина умела думать женские мысли, улыбаться, плакать, выбирать и носить тряпки, кокетничать, пудрить носик, влюбляться, ревновать... и конечно читать стихи. Именно так, как это ожидалось от женщины. Эту Беллу сняли в «Заставе Ильича» и сейчас из другой эпохи можно оценить, насколько это было трогательно, глубоко и наконец красиво. Это солнечный зайчик, заскользивший по стенам хрущёвских пятиэтажек. Вроде, как и Италия, вроде как и неореализм. Нет чавкающих тортилл из Политбюро, нет чуть присыпанных могил и мировой неправды, с которой бороться-неперобороться 50 лет. Есть Джина Лоллобриджида, Твигги, молодость и любовь.

Такому чуду можно было делать что угодно и как угодно. Лишь бы жить. Ахмадулина – просто фотомодель. В стране где не было глянцевых журналов и не было рекламы. Где её никто не искал и даже не знали, что искать надо. Сама выросла.

Этой подлинностью она бьёт унылых современных кукол сразу и напрочь. Их сделали, нашли, поставили на подиум... и что? А ничего. Вспомните Водянову какую-нибудь. На фоне молодой Беллы это зомби.

А дальше... Дальше Белла стала стареть и спиваться. Спиваться даже не по-русски, а по-советски. Когда человек идёт чпок-бряк-чпок-бряк – голова пробита, руки стеклом изрезаны, взгляд безумный. А ему: «Борис Николаевич, вы сегодня молодцом. Пойдемте, у вас через пять минут встреча с послом Нидерландов». Люди в ужасе шепчут: «Да он пьян, вы что не видите? Мертвецки». А им: «Что? Где? Кто сказал? Ничего не пьян, а то, что шатается, побочное следствие таблеток от насморка».

Девушка останется не только в советской культуре, но и в русской. Как символ юности, как символ надежды, как мечта и порыв к духовной жизни.

Ну и что, что не удалось? Пускай всё предано и пропито -«кудяплики». Мечта останется. Мечты вечны. Дизайн и декорация 60-х более человечны и более подлинны, чем то, что они скрывали. Был занавес, на занавесе была нарисована птица. А за занавесью зона мировой помойки. В этом случае упрекать декорацию в том, что она декорация, бессмысленно. Ширма даёт человеческий масштаб и иллюзию уюта.

Прощай, милая Белла, милая фата моргана, милая и.о. русской студентки.
Tags: Россия, СССР финансы, история, культура, литература, политика, элита
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments